В.В. Куренков — пионер рефракционной хирургии в России

Первые шаги
Я не помню, когда я решил стать доктором. Наверное, это было в моих мыслях всегда, может, даже еще до рождения. Я никогда не планировал быть кем-то другим, например космонавтом, милиционером или пожарным, как многие дети. По-моему, даже большинство моих игр было связано с живой природой и натуралистическими познаниями. Я ко всему подходил с точки зрения понимания анатомии и медицины.
Кроме того, в моей семье были медики. Мой дядя — профессор, доктор медицинских наук Геннадий Серафимович Полунин — был выдающимся врачом и ученым. Еще в дошкольном возрасте я с ним несколько раз посещал офтальмологическое отделение Морозовской больницы, где он мне показывал детей с травмами глаз и предостерегал от опасных увлечений. Также хорошо помню офтальмологическое отделение на Погодинской улице, из которого вырос Научно-исследовательский институт глазных болезней АМН СССР под руководством профессора М.М. Краснова. Я всегда восхищался профессией врача и тоже хотел стать доктором.
Раньше в школе, в 9-х и 10-х классах, был учебно-производственный комбинат — УПК. Там, кроме курсов секретарей, слесарей, водителей грузовиков, кружка «кройки и шитья» и «кулинарного техникума», была подготовка к работе в качестве среднего медперсонала, где давали начальные медицинские знания и были практические занятия в городских больницах. Мне хотелось побыстрее окунуться в медицинскую среду, и поэтому с удовольствием выбрал это направление. За два года профобучения я многое узнал, осваивая будущую профессию, и только укрепился в желании стать врачом.
После окончания 10-го класса я столкнулся с дилеммой: либо поступать сразу в мединститут, либо пойти в медучилище. Взвесив все за и против, а также учитывая желание быстрее начать работать по профессии, я оказался в Медицинском училище 4-го Главного управления Министерства здравоохранения СССР при Центральной клинической больнице, которое находилось недалеко от современного района Крылатское. В то время его директором был Николай Николаевич Семенков, выдающийся педагог и рьяный борец за дисциплину. До сих пор считаю, что это было не зря, потому что именно там я знакомился как с начальными основами фундаментальных знаний, так и с тем, что не преподавали тогда в достаточной мере в медицинских вузах, ну и, конечно, с дисциплиной. Например, в училище был очень подробный и интересный годовой курс профессора Алексея Леонтьевича Остапенко, который назывался «Этика и деонтология медицинского работника» (деонтология — учение о проблемах морали и нравственности. — Прим. ред). В Университете, насколько я помню, был краткий подобный курс на кафедре истории медицины, где этой дисциплине было посвящено всего несколько дней. Но до сих пор я использую эти знания и стараюсь дать их коллегам, которые работают в моей клинике.
Так получилось, что из училища меня призвали на два года в тогда еще Советскую армию. Кроме полугодовой учебки в 114-м Окружном военном госпитале в Красногорске и короткой службы в Голицыне на «запряжке» (позывной военной части. — Прим. ред), большую часть времени служил в медицинском подразделении, фельдшером в САР (Сирия), в полку, который располагался в пустыне Бека. Это было достаточно интересно и познавательно с профессиональной точки зрения: пришлось на практике столкнуться с различными заболеваниями, а также с укусами необычных насекомых, которые в России не встречаются. Вся медицина для личного состава полка была сосредоточена именно здесь. В этой санчасти служили как врачи-офицеры, так и рядовой состав, фельдшеры вместе со мной.

Поступление и учеба
Еще во время службы я понял, что после ее окончания должен поступать в один из медицинских вузов. Как только вернулся из армии, пошел во Второй медицинский институт, чтобы устроиться на кафедру биоорганической химии, потому что хотел пойти на рабфак, так как уже прошло достаточно много времени после окончания школы. Нужно было сдать биологию, химию, физику, написать сочинение, поэтому я рассчитывал работать и параллельно восполнить знания, чтобы сдать экзамены и поступить после подготовительного отделения в институт. Но как только я туда устроился, мне предложили всё-таки попробовать сдать экзамены. Я подал документы на педиатрический факультет, но в свои силы не очень верил, ведь в армии на физику и химию времени не хватало.
Во время службы я мог заниматься только биологией по учебнику Вилли и Детье (переводной учебник, который был рекомендован для студентов биологических факультетов, сельскохозяйственных и медицинских вузов. — Прим. ред), который сопровождал меня все два года службы. На экзамене мне достался очень хороший билет, я прекрасно знал ответы, сдал на отлично. Потом, осознав, что всё-таки есть шанс поступить, я, как многие из абитуриентов, начал штурмом брать химию и физику, чтобы подготовиться еще и к этим предметам. Получилось неплохо: моих (в этом случае — удовлетворительных) оценок было достаточно, чтобы после армии меня приняли на первый курс. Так закончилась моя карьера на кафедре биоорганической химии, не успев толком и начаться. А в сентябре началась студенческая жизнь в нашем любимом МОЛГМИ им. Н.И. Пирогова. Мне до сих пор очень нравится это название, и я горжусь тем, что вырос как врач именно в этом вузе.
Учиться было очень интересно, было много кафедр, много нового, что ежедневно пополняло мои знания в выбранной области. Но тем не менее в то время, казалось, что какие-то предметы были лишними, например кафедра политэкономии, хотя и там можно было услышать что-то интересное. Очень большая нагрузка была по химии, нам преподавали семь или восемь ее разновидностей, однако часть из них мне на самом деле нравилась. Физика присутствовала немного меньше, но тоже была сложной. Многие студенты, в том числе и я, пересдавали физику Александру Николаевичу Ремизову, который тогда был заведующим кафедрой, по несколько раз. Но и это был положительный опыт, который давал возможность выработать особые качества для будущих врачей. Это был первый курс. Естественно, многие после него, к сожалению, отсеялись, но дальше осталась уже проверенная команда, которая жадно усваивала медицинские знания на всех этапах институтского обучения. Достаточно хорошо помню обучение на кафедре физиологии у Николая Николаевича Алипова, на кафедрах фармакологии, патофизиологии, патологической анатомии, ну и, конечно, на клинических кафедрах. Всё это основа, фундамент, «собирательный образ» того, что делает тебя в будущем доктором, дает возможность клинически мыслить, ставить диагнозы и оказывать максимальную помощь в борьбе с любой патологией. Конечно, в институте мы прежде всего овладеваем важной специальностью «Лечебное дело», которая подразумевает знание всего организма и дает возможность будущему специалисту в своей узкой области мыслить масштабно и смотреть дальше «любимого» органа.

Выбор специализации
Пять лет пролетели молниеносно. После этого предстояло на шестом году пойти в субординатуру — лакомый кусочек обучения в вузе, который позволял приобрести первичную специализацию еще в стенах мединститута по определенному клиническому профилю. Такую форму обучения я считаю очень полезной: студент, который уже определился со своей будущей специализацией, идет либо на хирургию, либо на терапию, либо на акушерство и гинекологию и пробует себя именно на этом поприще. Я распределился в субординатуру по хирургии, насколько я помню, на кафедру Валентина Михайловича Буянова. Это бывшая больница ЗИЛ (Городская клиническая больница имени В.М. Буянова Департамента здравоохранения города Москвы. — Прим. ред). Оттуда меня откомандировали на кафедру офтальмологии нашего института, в 15-ю городскую клиническую больницу. Кафедрой в то время руководил академик, профессор, доктор медицинских наук Аркадий Павлович Нестеров. Это была настоящая школа, где я состоялся как офтальмолог, приобретя колоссальные и уникальные фундаментальные и клинические знания в этой области, а команда обоих офтальмологических отделений мне в этом активно способствовала. Два отделения во главе с заведующими Любовью Семеновной Бордашевской и Аллой Ивановной Олейник были как одна большая семья. Мне там очень нравилось, и три года, проведенные там (субординатура и два года ординатуры), мне особенно дороги. Это была целая жизнь, было много событий, достойных отдельной повести или сценария. Так что такой сериал, как «Интерны», мне, например, смотреть совсем не интересно.
Я глубоко погрузился в офтальмологию и стал оперирующим хирургом, начал делать не только простые, окулопластические и полостные операции, но и операции, связанные с патологией слезоотводящей системы, — дакриоцисториностомию. У меня были всесторонние интересы в разных областях офтальмологии, в том числе я отдавал предпочтение инфекционным и гнойным заболеваниям, а свою любимую инфекционную палату вел все три года.
Сегодня весь коллектив офтальмологических отделений и кафедру нашего института во главе с академиком Аркадием Павловичем Нестеровым я называю своими учителями. На кафедре до сих пор работает профессор, доктор медицинских наук Евгений Алексеевич Егоров, которому отдельное спасибо. Также на кафедре работал замечательный преподаватель Александр Васильевич Свирин, врач и хирург, профессор, доктор медицинских наук, которому я тоже благодарен.
Но неминуемо всё когда-то заканчивается. После ординатуры я пытался устроиться в различные хирургические клиники, но нигде не оказалось свободного места хирурга, и меня распределили в одну из поликлиник Западного округа Москвы. Энергия была ключом, и я, естественно, не хотел работать участковым офтальмологом, для меня было важно применить полученные обширные знания и продолжать свой хирургический путь. И таким образом пришло неожиданное решение организовать собственную клинику, где я мог бы как сам реализоваться, так и дать возможность реализовать свои профессиональные амбиции моим коллегам.

Свой путь
Таким образом в 1993-м, в год окончания ординатуры, я открыл свою первую клинику. Она тогда называлась «ГОО “Новый взгляд”» и располагалась в Крылатском, в поликлинике № 495. Я своими руками отремонтировал два кабинета и открыл прием для офтальмологических пациентов. В то время со мной трудились Наталья Васильевна Куренкова и Севиль Аббасовна Никитина, тоже выпускники нашего вуза. За три года работы мы «обросли» не только пациентами, но и другими коллегами. Я продолжал активно искать новые технологии, которые мы могли бы использовать в нашей молодой клинике. Так я наткнулся на информацию о возможностях эксимер-лазерной хирургии, тогда ее только начинали применять в Европе. Я загорелся идеей внедрить ее, мне это было очень интересно как хирургу.

В то время еще активно применяли кератотомию, а это был звездный прорыв лазерных технологий, попросту говоря, революция в области рефракционной хирургии. Я нашел возможности для того, чтобы в 1996 году открыть еще одну клинику — ООО «Новый взгляд», также в Крылатском. Это стало возможно не только благодаря найденным финансам, но и благодаря тому, что молодому хирургу поверили главный врач поликлиники № 495 Валерий Николаевич Важенин и начальник Департамента здравоохранения Галина Васильевна Лебедева. Они решились одобрить мой проект и способствовали мне в открытии частной офтальмологической клиники такого масштаба, каких до этого не существовало. Мы развивались быстро и даже стремительно, у нас было много работы, иногда мы делали больше 40 операций в день. Ко мне присоединились коллеги, с которыми я работал в 15-й клинической больнице, том числе Александр Васильевич Свирин, Алла Ивановна Олейник и многие другие. Поверил в мой проект и стал со мной работать мой дядя — профессор, доктор медицинских наук Геннадий Серафимович Полунин (тоже выпускник Второго меда), который возглавил научное подразделение нашей клиники. Естественно, от этой работы был не только большой клинический, но и экономический эффект, который позволил этой клинике вырасти, укрупниться, приобрести огромное количество современного медицинского оборудования. Сформировалась команда. Впоследствии в Крылатском я открыл под своим именем Клинику доктора Куренкова, она существует и сейчас (Центр хирургии глаза — это фирменное наименование). У нас большая дружная команда профессионалов-офтальмологов, мы занимаемся лечением пациентов с любой хирургической и терапевтической патологией, а также продолжаем вести научную работу.

Наука и практика
Начиная с 1996 года и в течение достаточно короткого (по меркам офтальмологии) времени мы провели огромное количество рефракционных операций, обработали результаты проведенных нами исследований, обобщили опыт. Всё это нашло отражение в наших многочисленных научных статьях и в моей первой монографии. Из-за огромного потока материалов нам даже пришлось учредить научный журнал «Офтальмология», который издается и по сей день. В период до 2003 года была проведена огромная научная работа, на основании чего защищено более 12 диссертаций, в том числе две мои работы, вышла вторая моя монография. Так в конце 1990-х мы совершили огромный прорыв не только в частной медицинской офтальмологической практике, но и на научном поприще. Я стал первым кандидатом медицинских наук, который защитился на базе частной медицинской клиники, потом первым доктором медицинских наук, первым профессором на базе частной клиники по сумме учеников. До моей защиты заниматься наукой можно было только на базе научно-исследовательских подразделений или кафедр, базировавшихся в крупных клинических городских структурах. После защиты моей кандидатской диссертации открывшиеся вслед за нами частные медицинские клиники активно поддержали наш почин и пополнили научный потенциал России защитами от частных медицинских учреждений. С тех пор частные клиники рассматриваются не только как места, где занимаются повседневной медицинской практикой, но и как научно-исследовательские центры, где на этом поприще, добиваясь успехов, защищаются диссертации, присваиваются ученые степени, получают научные звания и становятся профессорами. Так благодаря нашей команде открылась первая в России школа на базе частной медицинской практики.
Я был автором и соавтором не одной сотни научных статей, двух монографий по эксимер-лазерной хирургии роговицы, нами было защищено около 30 патентов на изобретения. Кроме того, мы тесно работали с НИИГБ РАМН (Научно-исследовательский институт глазных болезней имени М.М. Краснова. — Прим. ред.), долгое время я был там членом диссертационного совета. Сейчас я тоже являюсь членом диссертационного совета ФМБА России. А тогда это было впервые: люди с ученой степенью, полученной на базе частной клиники, начали входить в состав диссертационных советов не только в Москве, но и по всей стране. Я считаю это вкладом в объединение государственной и частной медицинской практики и сплочение научного потенциала нашей родины. Сейчас все мы работаем в одном направлении, стремимся к тому, чтобы наши усилия служили на благо пациенту и обеспечивали ему гарантированное выздоровление, а наша медицина шла вперед.

Борьба за прогресс
Естественно, не всё было гладко. Ведь без борьбы, как вы знаете, ничего не бывает. Так было и у нас. Мы стартовали очень активно, стремительно внедрили в широкую российскую практику эксимер-лазерную коррекцию зрения. Тем самым открыли новую эру в офтальмологии — эру лазерной рефракционной хирургии, естественно, незамедлительно и неминуемо начала уходить в историю кератотомия. Это, конечно, приковало внимание к нашей скромной клинике некоторых ведущих в то время офтальмологов, с подачи которых посыпались заказные статьи в средствах массовой информации. Но всё было тщетно, против прогресса не пойдешь, и победа была за нами.
Например, мне запомнилось, как в очень популярном и уважаемом тогда журнале «Огонек» 23 февраля 1987 года, в праздничный день, был нам сделан «подарок». Вышла статья «“Огонек” предупреждает. За 30 секунд вас могут только обжулить, но исправить зрение — никогда». Ранее, 27 января, в газете «Комсомольская правда» появилась заказная статья Елизаветы Маятной «Новый взгляд» хромает на оба глаза»: «…Газета, которая намедни рекламировала “Новый взгляд”, выливает на своих читателей ушат холодной воды, разоблачая “шарлатанов” с помощью известных специалистов из клиники профессора Святослава Фёдорова… Пресловутая фирма, оказывается, — сборище дилетантов…» Об этом можно говорить долго, таких статей было немало, но ни авторитет уважаемых и именитых докторов, ни виртуозная подача «прикормленных» журналистов не смогли изменить ход событий. Как уже сейчас понятно, правда восторжествовала.

Если же говорить о наших планах, то я скажу так: прежде всего я получаю огромное удовольствие, работая как врач. С другой стороны, как руководитель, который не очень любит стоять на месте, я рассматриваю офтальмологию как дисциплину, тесно связанную с организмом в целом. Немалое количество глазных заболеваний является проявлением других органных патологий, которыми страдает пациент. Поэтому уже сейчас у меня в клинике работают не только офтальмологи, но и терапевты, эндокринологи и другие специалисты. В наших стенах мы проводим как лабораторную диагностику, так и общую УЗИ-диагностику, а также другие виды исследований. Всё это дополняет возможности нашей клиники по борьбе с офтальмологической патологией. В будущем хочу создать такую команду, которая сможет идти дальше, а пациент будет получать всестороннюю расширенную медицинскую помощь, а не только консультацию в рамках одной узкой специальности. Гораздо интереснее близко работать с представителями других специальностей, что дает возможность развивать свое подразделение уже в другой плоскости.
Пройдя определенный путь, я думаю, что каждый день медицина преподает нам уроки, которые заставляют тебя искать новые клинические решения, обогащая профессиональный опыт и формируя уникального специалиста. На пути врача встречаются различные случаи, позволяющие думать, размышлять над ними, принимать решения и приводить пациента к успешному разрешению патологического процесса.
Я горжусь своей работой, которая удовлетворяет мои профессиональные амбиции, и тем путем, который я прошел, результатом чего явилось немало изменений в практическом и научном офтальмологическом мире. Когда я начинал, не было еще ни одной подобной частной офтальмологической клиники в Москве, которая бы добивалась таких результатов, и мы показали достойный пример новой для того времени формы отечественного здравоохранения. Также для меня важно, что я смог показать пример развития научного направления в частной клинической практике. Сейчас множество частных медицинских учреждений, которые должным образом относятся к своей профессии, не идут только в русле коммерческой медицины. Специалисты пишут статьи, проводят исследования, защищают диссертации, выступают с докладами на научных конференциях, вносят свой вклад в развитие отечественной науки, поэтому мне приятно осознавать, что и я приложил к этому руку.

Записали
Дарья Триана-Ривера
и Елена Мицциявина.