Павел Алексеевич Лопанчук

Директор Методического аккредитационно-симуляционного центра РНИМУ им. Н.И. Пирогова — выпускник нашего Университета: в 2006 году окончил педиатрический факультет, а в 2008 году завершил обучение в клинической ординатуре на кафедре пропедевтики детских болезней РНИМУ им Н.И. Пирогова.

— Павел Алексеевич, почему Вы выбрали Второй мед?

— Скажу сразу: когда передо мной стоял вопрос о поступлении в медицинский вуз, глобального выбора между университетами не было, потому что педиатров готовило, по сути, только одно учреждение — наш Второй мед. Можно было быть либо лечебником с последующим перепрофилированием в педиатра в Первом меде, либо только лечебником или стоматологом после обучения в РУДНе или Третьем меде. Было понимание, что хочется быть врачом, но все-таки в педиатрии. Когда я одновременно поступил и в Первый, и во Второй мед, пришлось выбирать, куда отдавать документы. Послушав отзывы, посмотрев на людей, посоветовавшись с семьей, друзьями, которые сами учились в медицинском, услышал чуть ли не в один голос: «Какой Первый мед?! Наша альма-матер — Второй мед». Отношение к людям, общая атмосфера, которая царит в Университете среди преподавателей, выпускников, учащихся, — все это намного интереснее и ближе мне по духу.

— Помните свои первые впечатления о нашем вузе?

— Свои первые впечатления я получил еще за несколько лет до поступления, потому что в мое время была подготовительная ступень к университету — так называемые медицинские классы в школах при Университете, на которых обучали по вузовским программам подготовки по химии, биологии, физике, русскому языку и литературе. И получалось, что мы, готовясь по этой программе, приезжали в Университет каждые полгода и сдавали сессию точно так же, как и студенты (это были последние два года обучения в школе). Поэтому со Вторым медом я познакомился задолго до фактического поступления.

А самое первое впечатление — то, что далеко ехать. Сначала мы долго ехали на транспорте, потом шли пешком через парковую зону, только после этого перед нами распахнулись двери Университета. Мы вошли и увидели нечто невероятное. По сравнению с маленькой школой, в которую заходишь и все коридоры как на ладони, здесь перед нами возникло огромнейшее пространство — в обе стороны не видно конца, и просто теряешься от такого масштаба, не понимаешь, где оказался. И это, с одной стороны, вызывало уважение, а с другой — порождало тихий ужас и кучу вопросов в придачу: «Куда же я попал? Как здесь сориентироваться? Что же теперь дальше делать? Кому я тут нужен?». И в то же время испытываешь ощущение радости, потому что прекрасно понимаешь, что, поступив сюда, рано или поздно разберешься, что и где находится. Постепенно мы ориентировались все лучше и лучше. Университет создавал ощущение такого места, которое все время тебя ждет. И на вступительных экзаменах преподаватели были настроены доброжелательно: встречали и спрашивали с улыбкой, оценки ставили радостно.

Есть еще одно впечатление: я поступал в постсоветское время, тогда не все было благоустроено, финансов выделялось мало, и, как следствие, в голове крутились вопросы: «Как же так? Разве может валяться мусор где-то на территории? Разве могут так себя вести студенты медицинского вуза? Разве стоит так неуважительно относиться к своему дому?». Потому что к школе за столько лет мы привыкли относиться как к своему родному дому, а тут увидели где-то стаканчики, бутылки и всякий разный мусор. И первое время было конечно непонятно, зачем так делать. Но, слава богу, спустя пару-тройку лет, наконец-то выделили финансы на благоустройство. Дали всему мусору хорошего пинка метлой, организовали нормальную зону для курения и выделили помещения для уборки.

— Можно ли сказать, что во Втором меде Вы ощущали себя как в своей тарелке?

— Да. Готовился именно сюда, четко понимал, что будет сложная программа обучения и расслабиться не получится. Два года «впахивал» ради того, чтобы понимать, что все-таки представляют собой эти медицинские дисциплины. Я шел, действительно, целенаправленно, подготовлено, и шаг влево-вправо уже не рассматривался.

— Вы говорили, что учились в школе при нашем Университете. А как у вас появилась мечта стать врачом?

— Честно говоря, я сам до сих пор задаюсь вопросом: что же случилось такого, что я захотел стать врачом. Был период, когда я вообще не думал, кем буду. Затем был период, когда я четко знал, что хочу быть врачом, а почему именно — даже не могу сказать. Вероятно потому, что мне всегда нравилось общаться с людьми, и я не представлял свою будущую профессию без общения. Копаться в компьютере, заниматься документами, инженерией и так далее мне не было интересно. Меня увлекали естествознание, биология, химия, физика. И я понял, что нигде, кроме медицины, вместе всего этого нет: чтобы ты мог и общаться, и познавать мир. Поэтому я и не видел никакого другого пути развития, хотя в моей семье из ближайших родственников нет медиков. Родители — геодезисты, отец участвовал в строительстве атомных электростанций. Были родственники-врачи, но я не могу сказать, что они оказали на меня какое-то влияние. Это было внутреннее решение. И когда родители в старших классах спросили меня, кем я хочу быть, сразу сказал, что пойду в медицину.

— У большинства студентов наступает период сомнений, как в выборе дальнейшей специальности, так и выборе медицины как таковой. У Вас были такие колебания?

— Мне кажется, что и студент во время обучения, и любой врач в своей профессиональной деятельности задает себе такой вопрос, потому что профессия доставляет не только положительные эмоции, бывают моменты, когда и наоборот. Иногда приходится сталкиваться с чем-то, о чем в Университете и не говорили: какие-то сложные вопросы, тяжелые клинические случаи, негативное отношение пациентов к врачу. В наше время у людей вообще формируется настороженное отношение к медицине, и СМИ очень критически подают информацию... Вот порой и случаются такие моменты, когда хочется плюнуть и сказать: «Да зачем это нужно, и для чего я вообще стал врачом?!». Но с другой стороны есть множество других моментов, которые настолько положительно отзываются в душе, что ты понимаешь, ради этого стоило учиться, тратить силы, нервы и все остальное. Например, я работал в отделении неонатологии, и здесь мой педиатрический путь прошел в отделении второго этапа выхаживания новорожденных детей. И когда крохотный новорожденный ребенок, который не может сам ни есть, ни пописать, ни покакать, через две-три недели пребывания под твоей опекой становится «самостоятельным»: прибавляет в массе, росте, смотрит с интересом, «агукает» и улыбается в конце концов — это чудесно и приятно, здесь нет уже никаких сомнений. А в плане учебы… Да, у многих студентов сейчас возникают вопросы: «А туда ли я пошел? А правильно ли я выбрал профессию?» Скажу честно, медицина — это очень широкий спектр деятельности, и в ней можно найти для себя занятие по любому направлению. Если ты хочешь заниматься компьютерной техникой и не общаться с людьми, пациентами — есть современные специальности, связанные с кибернетикой. Если хочешь общаться — со взрослыми или детьми — общайся пожалуйста, хочешь со стариками — есть геронтологическая служба. Не желаешь никого общения — полным-полно специальностей, связанных с микробиологией, биохимией, научными изысканиями в той же лабораторной практике. Взять патологоанатомическую практику — здесь нет ответственности за жизнь пациента, но есть обязательства по сохранению жизни других поколений. Если у тебя есть какие-то собственные пожелания к этой специфике, ты всегда можешь найти, чем здесь заняться. Поэтому, когда ребята говорят, что не хотят заниматься медициной, то, на мой взгляд, они просто еще не очень поняли, что такое медицина вообще.

— Что бы Вы посоветовали сомневающимся студентам?

— Если студент уже поступил, то во время обучения я бы советовал все-таки посещать кружки различных направлений, потому что в кружках, в практическом здравоохранении, на дежурствах, в волонтерской практике ребята попадают на какие-то мероприятия, а не просто сидят за учебниками, и это возможность хоть как-то применить свои знания. Нигде, кроме как на практике, они не смогут понять, нужна им эта специфика или нет. Поэтому, пока они обучаются, у них есть время решить. Я в своей жизни попробовал себя как минимум в пяти различных направлениях: травматологии, хирургии, педиатрии, неонатологии и даже успел немного позаниматься неврологией. Ходил в кружки, на различные конференции…. Все это позволило мне на 6-м курсе сказать, что я все-таки хочу быть педиатром. Поэтому, пока у ребят есть время и они не обременены ответственностью, я бы им советовал не стесняться и свое свободное время тратить на то, чтобы постичь разные области медицины. Просто походить, посмотреть, попробовать, а все преподаватели будут только рады объяснить что, как, где и зачем.

 

— С какими трудностями Вы сталкивались во время учебы, и как Вам удавалось их преодолевать?

— Честно говоря, я не могу сказать, что мы сталкивались с какими-то трудностями в обучении. Старались не откладывать информацию на потом. То ли к нам были немного другие требования, то ли изменилась школа, то ли преподаватели иные… Меняются, конечно, и учебные планы, добавляются какие-то новые требования. Но я могу сказать, что, когда мы приходили в Университет, учились радостно: не боялись того, что нас спросят, какую нам поставят оценку, пробовали проявлять себя. Были сложные дисциплины, например гистология. Даже сейчас многие студенты по поводу гистологии переживают и даже плачут. Нам тоже не всегда ставили зачеты, и до нового года мы тоже порой бегали  и пытались сдать свои «хвосты». Но мы прекрасно понимали, что это не потому, что преподаватель нас не любит. Да, преподаватель строгий. Но он строгий потому, что мы не знаем и не можем ответить. У нас была цель научиться, прочитать, запомнить, выучить, бодро ответить и продолжать учебу дальше. Поэтому я не могу сказать, что было как-то сложно. Но точно знаю, что было интересно приходить на каждую кафедру, изучать новую дисциплину. И хочется сказать спасибо тем преподавателям, которые нас встретили на 1-м курсе. Одно из ярчайших воспоминаний того времени — преподаватель анатомии. Всем студентам, когда они приходят в медицину, хочется поскорее в «анатомичку»: посмотреть, как устроен человек. Вообще познать себя, понять, можешь ли ты работать с телом человека, — это как некий фильтр. И мы первокурсниками тоже очень ждали занятий по анатомии. Нам  лекции по анатомии читала Галина Спиридоновна Семенова — преподаватель с большим стажем (ей, наверное, уже тогда было за 80), фронтовик, она с такой любовью относилась к нам и навсегда останется нашим наставником и в жизни, и в психологии общения и вообще по учебе в Университете. Перед лекцией она приходила и говорила: «Ну что, цыплятки мои? Как вы сегодня? Подготовились?» Но это отношение не мешало ей носиться с нами, как матери-наседке с цыплятами, и очень четко давать нам материал, а потом строго спрашивать. Если мы что-то не выучивали, то пощады не было, и мы получали отработки. Кого-то вообще по десять раз отправляли на пересдачу и коллоквиумы. Но мы прекрасно понимали, что эта «несдача» сочетается с большим желанием научить нас быть врачами. Не просто оттарабанить материал и быстро убежать, а именно научить работать, понимать, что ты делаешь. И все остальные преподаватели уже были как само собой разумеющееся на фоне Галины Спиридоновны, которая посвятила преподаванию всю свою жизнь.

— Расскажите о своих первых шагах в профессии.

— Так получается, что школа, Университет, ординатура, аспирантура идут как некие ступени, и ты на каждой ступени оказываешься все более самостоятельным. Когда мы пришли из школы в Университет, у нас сменился тип преподавания: здесь научат, только если ты сам этого захочешь. Но в Университете все равно учили, давали навыки пропедевтики, обследования пациента и тем более назначения терапии, но всегда проверяли, контролировали, советовали, выставляли оценки. И когда по окончанию Университета мы поступали в ординатуру, была уверенность, что медицина — это все-таки коллегиальное принятие решений, что как врач ты уже можешь посоветоваться с коллегами. И вот с этим ощущением я пришел в первый день ординатуры в отделение. Сижу в ординаторской, горжусь тем, что у меня первый день…Заходит медсестра, дает мне первую историю болезни и говорит: «Вот, тебе заведующая распределила, держи, будешь вести». Я довольный, беру историю, читаю что там: какие жалобы, почему поступила. Рядом со мной сидит девушка второго года ординатуры, старший товарищ, и она говорит: «Паш, ты чего сидишь-то?» Я и ответил, что жду, когда пойдем пациента смотреть. «С кем пойдем смотреть?» — Я говорю: «С заведующей, врачами и всеми остальными». А она мне в ответ: «Нет. Тебе больного дали? И кто лечащий врач? Правильно, ты! Все, берешь историю, и лечишь». Я удивленно произношу: «Как, сам?!», а она отвечает: «Сам! Ты же Университет окончил, у тебя диплом есть, ты в ординатуру поступил. Все! Берешь, смотришь, работаешь, назначаешь лечение — все сам!» Я тут же спрашиваю: «И все? А так можно?» На что она воскликнула: «Так нужно!» И это тоже стало некой парадигмой, перестройкой себя, осознанием того, что ты отучился и что теперь тебя никто не прикроет. То есть с тем, что ты получил, ты и идешь работать дальше и должен это использовать на практике. Поэтому я говорю студентам, что им стоит приходить в клинику, пробовать заниматься в различных кружках, чтобы у них не было резкого перехода после обучения. Этот груз ответственности нужно готовиться принимать уже в Университете. Как раз то, чем я сейчас занимаюсь (в частности аккредитационные вопросы), дает возможность студентам попробовать себя в профессии и без участия «преподавателя-наседки» полностью отвечать за свои решения. Ведь при обучении мы создаем все условия, чтобы студент оказался совершенно один в комнате, не видел, как и на что смотрит его преподаватель (потому что взгляд тоже порой помогает понять, правильно ли ты все делаешь), никто не оказывает никакой поддержки — все как в реальной жизни. Сейчас наши выпускники могут сразу после Университета работать участковыми врачами без дальнейшего прохождения ординатуры. Поэтому для них это, действительно, очень важно — уметь работать самостоятельно и чувствовать ответственность. В этот момент у них и формируется понимание, зачем нужно что-либо конкретное учить.

— Студенческие годы — это не только лекции, сессии, практика и бесчисленное количество бессонных ночей над учебниками. Как Вы проводили свободное от учебы время? Чем увлекались в Университете?

— Сказать честно, у меня не было хобби как такового. Тогда не было развито направление досуга в Университете, и студенты в основном занимались чем-то самостоятельно. В нашей подгруппе существовал небольшой коллектив, который увлекался фотографией. И мы часто ходили с фотоаппаратами и фотографировались. В общем, у нас сформировалась небольшая группка по интересам. По медицинской части мы в основном были связаны с кружками. А свободное от учебы время страшно даже вспомнить. Нужно понимать, что раньше все было организовано чуть-чуть по-другому. У нас в Университете сдавались помещения в аренду. Например, на месте Учебного центра инновационных медицинских технологий был боулинг клуб, бильярдная, сауна, кафе, автосалон. И вот в боулинг мы с друзьями и товарищами приходили играть. Частенько выезжали на общие мероприятия, шашлыки. Но опять же Тропаревский лесопарк не был столь благоустроен, поэтому можно было спокойно прийти с мангалом и пожарить шашлыки, полежать у озера, погреться на солнышке.

— Наставник, учитель многое значат в жизни и становлении любого человека, особенно, врача. Кем был Ваш наставник? Расскажите о нем, пожалуйста. Что из того, чему Вы научились у него, является для Вас самым важным?

— Я не могу сказать, что это был какой-то один преподаватель. В нашей студенческой жизни практически все преподаватели, которые нам «доставались», относились к нам очень серьезно. Не как к школьникам или студентам, которые ничего не знают, а именно с любовью и по-наставнически. Отдельно я бы мог выделить кафедру пропедевтики детских болезней, которая сыграла в моей жизни одну из самых больших ролей, подарила мне наставника с огромным опытом — Елену Сергеевну Апетову. На тот момент, когда она нам преподавала, ей уже было за 60 лет. В отделении, где мы занимались выделением патологий новорожденных, она всегда строго требовала от студентов ношения определенной формы одежды и обуви, аккуратности, чисто вымытых рук, надетых перчаток и никаких лишних вещей — все остальное было рассовано по карманам. И это, действительно, было очень строго, но в то же время давалась очень грамотная  и необходимая информация. Если ты что-то не знал, то тебе могли поставить плохую оценку, но при этом учили, пытались разобраться, что и почему ты не знаешь: либо ты сам разгильдяй, либо что-то не понял. Если не понял, то тебе обязательно все объясняли, повторяли. В этом же отделении прошла и бОльшая часть моего обучения в ординатуре. И моими наставниками были врачи отделения Вадим Валентинович Анисимов, Элла Леонидовна Горбовская, Татьяна Николаевна Соболева и завотделением Софья Яковлевна Рудницкая. Благодаря этим замечательнейшим врачам получены многие знания и сформирован мой характер.

Так же было и на хирургии. Во время летней практики мне посчастливилось попасть в отделение общей хирургии Городской клинической больницы им. Д.Д. Плетнева (Измайловская ГКБ № 57), где работает заведующим чудесный и очень харизматичный человек с огромной бородой — Александр Иванович Карповский. Когда мы пришли на практику, он четко сказал: «Ребята, кто хочет научиться — тех я научу. Кто хочет просто походить, чтобы отчитаться, вот, сидите и ватные шарики валяйте, как у вас по программе положено, — с вас больше спрашивать не будут, но не мешайтесь под ногами». Это было действительно интересно. Мы ходили на практику просто с упоением: выполняли свои обязанности и просили у врачей еще сверху. И они с удовольствием нас, студентов, которые ничего не умели, обучали, ставили в операцию, давали попрактиковаться. А в конце практики, через три-четыре недели, дошло до того, что заведующий отделением советовался с нами, когда нас ставить в план операции. Это было очень интересно, и мы втягивались в медицину, а Александр Иванович всегда с любовью повторял, что учиться нужно постоянно, перенимать и передавать знания. Поэтому преподавателям нужно не жалеть делиться своим опытом, навыками и знаниями — почему, зачем и отчего, давать студентам возможность задаться вопросом «а почему именно так?», а не просто сказать, что это такая-то норма. Нужно, чтобы студент понимал, почему она такая и почему происходит именно так, а не иначе. Думаю, нужно быть немножко детьми, но это тоже педиатрический взгляд на жизнь. Студентам следует научиться постоянно задавать себе вопросы, и только тогда они будут находить ответы и им будет потом намного проще работать. Это то, чему нас научили все эти преподаватели, — задавать себе вопрос «Почему?», не останавливаться на том, что ты выучил по тому, что написано. Даже прочитав какую-либо книгу можно задаться огромным количеством вопросов.

— Вы рассказывали, что у Вас был очень дружный коллектив в Университете. Поддерживаете ли вы с кем-то связь сейчас?

— Я скажу больше: весь наш выпускной курс общается между собой. Мы создали диалог в системе WhatsApp, и почти весь курс в нем состоит. Там мы регулярно общаемся, делимся какой-то информацией по медицине, интересностями, новостями, у кого что происходит, поздравляем с днями рождений, а когда возникают какие-то сложные клинические случаи — просим помощи у тех, кто в этой специализации. Дай бог, чтобы наше общение не прерывалосьи мы продолжали так же дружить. Я бы сказал, что это похоже на Ассоциацию выпускников, но в небольшом масштабе.

— А как вы считаете, Ассоциация выпускников важна для Университета?

— На примере нашей маленькой группы выпускников и на опыте того, чему научили нас наши учителя, врач сам по себе один, и преподаватель, конечно, значимое звено, но один в поле не воин. То есть, если мы хотим добиться чего-то положительного (в лечении, преподавании или в медицинских каких-то проблемах), важно не забывать, что мы всегда можем посоветоваться или попросить помощи у товарищей, потому что, когда мы знаем, у кого можно попросить помощи, сразу становится проще и экономится время. Ведь мы все не можем быть специалистами во всех областях и знать все сразу. И Ассоциация выпускников, и такие коллективы нашего медицинского Университета позволяют нам общаться и не забывать о том, что мы не одиноки в этом мире и можем всегда по каким-то вопросам (административным, организационным, кадровым, финансовым, медицинским, клиническим или преподавательским) обратиться к друзьям, и обязательно найдется тот, кто поможет. Врач не должен бояться признаться в том, что ему где-то нужна помощь, потому что самому сделать все невозможно.

— Для наших студентов и выпускников Вы являетесь авторитетом. Что бы Вы им посоветовали для достижения сложных целей в жизни?

— Чтобы найти свой путь в медицине, нужно задаваться вопросами «Почему?» и «Чего ты сам хочешь?». Нужно в первую очередь понять, что в жизни нет ничего невозможного. Все, что у человека происходит в голове, какие бы желания у него ни возникали — можно реализовать практически все. Если это какая-то стоящая цель — нужно за нее бороться и ни в коем случае не опускать рук. Опять же не стоит стесняться просить совета или помощи. Потому что все, что в моей жизни случалось, произошло благодаря людям, которые мне помогли. Могу сказать, что на кафедре в ординатуре я оказался не только потому, что сам этого хотел, но еще и потому, что у нас был друг семьи — неонатолог Вадим Валентинович Анисимов, который знал меня с пеленок. Общение с ним подсказало мне, что я хочу быть именно педиатром и работать с маленькими детьми. А в ординатуре занятия на симуляторах, роботах, которые идут параллельно занятиям по медицине, не могли бы существовать без нашей кафедры пропедевтики и ее заведующего Анатолия Борисовича Моисеева, который в свое время принял решение, что это также важно для обучения специалистов. Мы посоветовались и решили развивать это направление. Это было бы невозможно и без руководства Университета, которое в то время смогло закупить все это оборудование. Поэтому весь этот путь со студенчества и дальше должен складываться не в одиночестве, а во взаимодействии с друзьями, наставниками, учителями, коллегами. И тогда постепенно этот путь будет вырисовываться. Я бы сказал так: не надо бояться. Всегда есть какие-то сложности, возникают вопросы: стоит или не стоит браться? нужно или не нужно? Но если ты берешься — делай не боясь. Если ты решил, что тебе это нужно, — делай так, чтобы это было достойное дело и не было стыдно за то, что ты делаешь. Тогда это будет получаться, и окружающие скажут спасибо. И не следует забывать, что все мы люди. Всегда нужно оставаться адекватным человеком по отношению к окружающим людям (не важно, выше они тебя по званию или ты их обучаешь). Всем когда-то может понадобиться помощь. Сегодня ты кого-то попросишь, завтра — тебя.

— Какое качество в человеке самое важное для Вас?

— Я бы сказал, что важнее всего честность и умение открыто говорить о каких-то своих проблемах. Во вторую очередь, врач должен быть понимающим. У всех людей разный характер, и я не всегда бываю добрым, но нужно уметь сохранять лицо. Любому в какой-то момент хочется поругаться и позлиться, но должно быть такое качество, которое тебя вовремя тормознет. Вот ты сердит — ну и сиди себе, сердись. Ведь окружающие не виноваты, что у тебя что-то пошло не так. Должна быть какая-то внутренняя сдержанность в человеке, которая не позволит выплескивать все, что происходит в душе, на окружающих. Нужно немного посидеть, подумать, успокоиться, разобраться в себе, а уже потом продолжать работать. Думаю, человеку необходимо сохраняться своего рода баланс, уравновешенность.

— Что для Вас значит Второй мед?

— Глядя на эти стены, фотографии, которые здесь развешаны, могу сказать, что Второй мед — это второй дом. Во-первых, здесь прошли годы студенчества и обучение в ординатуре. Во-вторых, мы здесь даже иногда ночуем, так что это не только в переносном смысле дом. Хочется все сделать, успеть, подготовить, и чисто физически не всегда успеваешь. Ведь то, что мы хотим сделать, больше, чем нужно или можем, во что вкладываем все силы — это и есть проявление того, что делаем для себя, делаем для дома. Сюда хочется приходить с утра, здесь хочется поделиться какими-то своими жизненными переживаниями. Второй мед — это такая частичка души, которая своя, родная.