Александр Владимирович Григорьев

Главный врач Московской областной детской клинической травматолого-ортопедической больницы (МОДКТОБ), ассистент кафедры травматологии, ортопедии и военно-полевой хирургии нашего Университета, выпускник Московского факультета (МФ) 2004

— Вы поступили на Московский факультет (МФ готовил врачей для столичных больниц), на педиатрическое отделение. Чем был обоснован такой выбор?

— В старших классах я учился в лицее №1017 при нашем вузе. После получения аттестата в 1998 году у меня началась целая эпопея с поступлением во Второй мед: использовал все три попытки. Раньше была такая практика: лицеисты имели право проходить вступительные испытания отдельным потоком, а потом могли улучшить результат, сдав экзамены еще и вместе со всеми. На МФ поступали отдельно. Из всех моих попыток увенчалась успехом лишь третья: так я стал студентом только что созданного Московского факультета, педиатрического отделения. Очень хотел учиться именно здесь!

— Почему Вы выбрали именно медицину?

— Вообще, родители хотели, чтобы я стал экономистом. По их требованию сразу после получения аттестата я подал документы на факультет общей экономики в РУДН, куда меня приняли. Но при этом мы договорились: если я сумею самостоятельно поступить в медвуз в том же году, то продолжу образование в РГМУ (прежнее название РНИМУ им. Н.И. Пирогова. — Прим. ред.).

— Какой была Ваша первая неделя в Университете?

— Особенных трудностей не возникало, видимо, потому что я учился в старших классах в лицее и хорошо представлял себе жизнь студента-медика. С 9-го класса мы углубленно изучали профильные предметы: химию, биологию, физику. К тому же моя мама — учитель химии, поэтому я не просто хорошо знал эту дисциплину, я ее понимал. Мы, лицеисты, в Университете бывали неоднократно, хотя, конечно, нас не пускали в анатомичку.

— Возникали ли у Вас трудности с учебой? Какие предметы нравились больше всего?

— Не припоминаю, чтобы когда-либо возникали проблемы: все сессии я сдавал вовремя, без хвостов. На младших курсах мне очень нравилась анатомия. Из клинических предметов предпочтение отдавал хирургии, акушерству и гинекологии, травматологии.

— Как Вы получали дополнительные знания? Занимались в кружках?

— Основной источник, откуда я черпал мотивацию и навыки, — это дежурства на разных клинических базах: в хирургическом отделении ГКБ № 13, ГКБ № 4, где находится уникальное отделение хирургии кисти. Кстати, наш доцент кафедры Владимир Борисович Германов можно сказать, продолжатель традиций данного отделения, и он делится опытом с моими коллегами. Помимо этого, начиная с 4-го курса я работал медбратом.

— Студенчество — это не только бессонные ночи за подготовкой к экзаменам, лекции и семинары, но и бурная внеучебная деятельность. Чем Вы еще занимались в годы учебы?

— Начиная с 2-го курса каждое лето я работал в приемной комиссии. Трудился там в общей сложности 10 лет: с 1999 по 2009 год. Даже когда уже, став врачом, начал работать в своей альма-матер, продолжал каждое лето помогать в приеме новых абитуриентов. Из внеучебной деятельности я выбрал спорт: играл за волейбольную сборную Университета. Много времени всегда занимали учеба, работа и спорт. Тренировки были четыре-пять раз в неделю, поэтому дополнительных хобби для ощущения полноты жизни мне не требовалось.

1 Григорьев

Как Вы выбирали специализацию?

— Еще будучи студентом, я устроился в травмпункт медбратом. Несмотря на то, что принимали в нем взрослых, а я готовился лечить детей, мне работа нравилась, и я выбрал себе специализацию травматолога. Однако окончание Московского факультета подразумевает сначала прохождение интернатуры, а затем обязательную отработку положенного срока в поликлинике. И только после этого идет обучение выбранной специализации. У меня получилось все немного по-другому: в поликлинику, где я собирался отработать контракт, требовался травматолог-ортопед, и я вместо интернатуры (в порядке исключения) отправился учиться в ординатуру по травматологии и ортопедии, после чего пришел в поликлинику уже в качестве узкого специалиста. Хочу отметить, что дети — пациенты позитивные, чего нельзя сказать о взрослых. Однако сложно работать с родителями, которые приезжают в шоковом состоянии оттого, что по их недосмотру ребенок, например, упал.

— А как Вы все успевали? Это же трудно: и работать, и учиться…

— Прекрасно. Мне кажется, в студенческие годы все это легко и интересно.

— Расскажите о своей группе: дружили ли Вы? Общаетесь сейчас?

— Главная особенность, пожалуй, в том, что на Московском факультете почему-то всегда было много девчонок. Большая их часть — взрослые, после медицинских училищ. А нас, вчерашних школьников, на всем факультете набралось всего-то пять человек. Группа была дружная, активная. Мы до сих пор встречаемся всем потоком Московского факультета (и педиатры, и терапевты) минимум дважды в год: то на дачу к кому-нибудь всей толпой заедем, то сходим в ресторан. Что и говорить, мне повезло с коллегами! В основном все они работают в поликлиниках. Понятное дело, сейчас большинство из них заведуют отделениями, стали заместителями главных врачей. Если обобщить круг специализаций, освоенных нашими коллегами, то он весьма широк: педиатры, неврологи, лоры, офтальмологи, травматологи…. И, что немаловажно, практически все остались в медицине. Думаю, это заслуга Московского факультета: первый выпуск был невероятно мотивирован на работу в здравоохранении, и в этом большую роль сыграла профессор Лидия Ивановна Ильенко — наш любимый декан. Она нас любила, наверное, как своих детей. Двери ее кабинета всегда были открыты: мы приходили за советом по любому поводу! К тому же у нас учились те, кто целенаправленно шел в медицину и не сдался после провала в первый год поступления, пробуя свои силы еще и еще до достижения результата.

— А чем еще отличался Московский факультет?

— Мы занимались на новых кафедрах, которые создавались специально под Московский факультет. Там работали удивительные преподаватели. «Поликлиническая» кафедра отличалась тем, что нас обучали с прицелом на будущую практику именно в Московском регионе. Дети здесь, как и в любом другом уголке страны, имеют свои особенности здоровья, что необходимо учитывать в лечении и профилактике заболеваний. Что немаловажно, преподавателям было интересно нас обучать. Думаю, это объясняется тем, что немногие из них раньше преподавали, хотели освоить и преуспеть в новой для себя деятельности. Но и мы не подкачали: насколько я помню, никогда не спешили, как школьники, сразу схватить вещи и убежать после завершения занятия, а, напротив, задавали много вопросов. И не только мы, педиатры, но и весь поток был такой — неугомонный, жадный до знаний, поэтому все учащиеся занимались с интересом. И преподаватели, зная, как много будут спрашивать студенты, тоже серьезно готовились к занятиям.

— Как Вы оцениваете практическую подготовку в вузе?

— До этого я работал, занимался с детьми, был массажистом, дежурил, поэтому многими полезными навыками овладевал сам. Да и обязательные три года в поликлинике представлялись «правильными» в этом отношении. После окончания городской ординатуры по педиатрии, где, к слову, мне очень нравилось, я начал работать самостоятельно. Три года в поликлинике я был практически единственным специалистом данного профиля. Дети приходили с любой травматологической патологией: я занимался буквально всем: начиная с профосмотров и заканчивая пороками развития (кривошея, косолапость, врожденные подвывихи бедра и так далее). Вел стандартный прием: утренний или вечерний, раз в месяц работал по субботам. Плюс ежемесячно были так называемые диспансерные дни в детских садах, школах. Параллельно я работал в родном травмпункте, но уже в качестве врача, а еще — в частной клинике. В то время была вообще очень активная жизнь: у меня родился первый ребенок, забот хватало. Но самым важным для собственного становления в качестве доктора являлось непрерывное получение новых знаний. Особенно в первые три года самостоятельной работы на меня лился поток  новых знаний практически везде. Все молодые специалисты работают так: если ты встречаешь какую-то болезнь, но о ней ничего не помнишь, надо прочитать и узнать максимально. Однако следует отдать должное подготовке в клинической ординатуре, включающей изучение всей ортопедической патологии детей Москвы. Поэтому у меня не было такого, чтобы в поликлинике я столкнулся со случаем, о котором совсем ничего не знал.

 

— Лидия Ивановна Ильенко, когда рассказывает о Московском факультете, любит подчеркивать, что одной из особенностей подготовки столичных врачей был акцент именно на те патологии, которые в нашем мегаполисе встречаются чаще. Что касается Вашей специальности, на какие заболевания приходилось обращать более пристальное внимание?

— Наша профессия в этом плане — исключение: у пациентов ортопедов-травматологов встречается стандартный набор патологий. Скорее, например, частота возникновения кривошеи или врожденного вывиха бедра больше зависит от национальных признаков проживающих здесь людей. По крайней мере для Московского региона это характерно.

— Расскажите о своей работе в качестве главного врача. Как Вы успеваете и лечить, и руководить?

—Да, оставаться еще и практикующим врачом — непросто, к тому же у меня не было опыта руководящей работы, а это совершенно другая деятельность. Основная ее особенность — огромное количество разноплановой информации, которую получаешь ежедневно: переработать ее поначалу очень тяжело. К тому же плавного вхождения в должность у меня не было: приходилось сразу начинать разбираться во всем самому. Но я не мог поступить иначе. Больница для меня родная (все-таки уже более 10 лет работаю здесь), и не хотелось бы, чтобы сюда пришел чужой человек. Это и было основной мотивацией согласиться на руководящую должность. Параллельно я остаюсь практикующим врачом, принимаю довольно-таки большое количество пациентов.

— А какие наиболее прогрессивные технологии используются в травматологии?

— Наша больница в плане травматологии и ортопедии уникальна тем, что мы владеем абсолютно всеми новыми методиками: используем самые современные фиксаторы, успешно осуществляем артроскопию плечевых, коленных суставов, планируем развитие хирургии голеностопного сустава. Объектом нашего пристального внимания являются в том числе и юные спортсмены из областного спортивного комитета. Эти дети отличаются спортивной одаренностью, подают надежды, и нам надо приложить все усилия, чтобы они продолжили свою карьеру в спорте высших достижений. Помимо этого, мы активно развиваем микрохирургию: проводим операции на сосудах, нервах, а также совершенствуем кистевую хирургию.

— Кого Вы можете назвать своим учителем?

— Мой самый первый учитель, буквально вложивший мне в руки скальпель, позволивший сделать первую операцию, сформировавший отношение к хирургии, медицине, развивший клиническое мышление, — это Татьяна Владимировна Семенова, ныне заместитель министра здравоохранения РФ. Когда я учился, она работала в отделении гнойной хирургии ГКБ № 13. Мы познакомились в приемной комиссии Университета, где Т.В. Семенова была заместителем ответственного секретаря. Разговорились, и Татьяна Владимировна пригласила меня на дежурство. И вот, будучи второкурсником, я впервые попал в отделение гнойной хирургии, к Т.В. Семеновой. Именно там я увидел пациентов с диабетической стопой, фурункулами, маститами, гнойными артритами и другой разнообразной и интересной патологией. Татьяна Владимировна стала идеальным учителем: у меня была проблема с внимательностью, концентрацией, и она, будучи человеком очень требовательным, четко подсказала пути, как исправить эти недостатки.

— А что Вам позволялось делать на дежурствах?

— Ассистировать, потом и самому оперировать, шить.

— Вы помните свою первую самостоятельную операцию?

— Если говорить об операции вообще, то было вскрытие фурункула в отделении гнойной хирургии. А именно травматологическое вмешательство я впервые провел в ординатуре по поводу лечения стенозирующего лигаментита: выполнял рассечение кольцевидной связки большого пальца у годовалого ребенка. Кстати, предваряя вопрос, отмечу, что за все это время мне ни разу не было страшно или неприятно находиться в операционной. Не припоминаю также ощущения трясущихся рук —  напротив, я всегда находил все это интересным. И до сих пор, если даже предстоит впервые сделать операцию по новой методике, увлеченность перевешивает все другие эмоции. Работая детским травматологом, я понял главное: оперируя детей, нужно быть особенно аккуратным

— Вы когда-нибудь сомневались в правильности выбранного пути?

— С тех пор, как выбрал свой путь, ни разу не колебался. Всем сомневающимся учащимся хочется посоветовать ходить на дежурства, смотреть, учиться — я всегда говорю так нашим студентам и школьникам (обычно это юные пациенты, которые лечатся у нас и хотят связать свою жизнь с медициной), желающим стать врачами. Родители приходят ко мне, когда их дети оканчивают школу, и спрашивают, куда лучше поступать. Большинство наших пациентов, кстати, хотят стать именно нейрохирургами. В этом случае всегда делюсь собственным опытом: когда пришел в Университет, я еще не знал, каким именно врачом буду. Определился только после 4-го курса, но до этого подежурил в акушерстве и гинекологии, хирургии, травматологии, детской хирургии, нейрохирургии, онкологии, гнойной хирургии — в общем, ходил на клинические базы, где у нас были занятия. Я много общался со старшими коллегами, которые работали со мной в приемной комиссии. В сборной по волейболу тогда наряду со студентами играли выпускники вуза, ставшие уже уважаемыми врачами: например, Андрей Павлович Поляков, онколог, заведующий отделением микрохирургии МНИОИ им. П.А. Герцена; Игорь Владимирович Решетов, директор клиники онкологии, реконструктивно-пластической хирургии и радиологии, заведующий кафедрой пластической хирургии Сеченовского университета — общение с ними тоже дало свои плоды. Кстати, тренировал нас Владимир Алексеевич Савостьянов, старший преподаватель кафедры реабилитации, спортивной медицины и физической культуры педиатрического факультета, с которым мы до сих пор регулярно общаемся.

— При всей Вашей нынешней занятости, находится ли время на самообразование?

— Непрерывное медицинское образование никто не отменял! Помимо обязательных курсов, мы смотрим то, что нам интересно, ездим на конференции. Много дает и общение с коллегами.

На конференции 2020 г  справа К А Егиазарян слева А В Григорьев (1)

Ваша кафедра, как рассказывал Карен Альбертович Егиазарян, заведующий, директор Университетской клиники травматологии и ортопедии, доктор медицинских наук, профессор, отличается тем, что уделяет много внимания студентам, которые видят себя травматологами. А Вы работаете непосредственно с учащимися?

— Действительно, в помощь студентам мы организовываем трансляции из операционных. Но, надо сказать, наша кафедра все-таки работает со взрослыми пациентами, а я больше специализируюсь по детской патологии и в основном общаюсь с учащимися-волонтерами, которые приходят в отделения больницы, занимаются с детьми, помогают медсестрам, а кто-то даже остается дежурить. Все это, без сомнения, идет на пользу будущим врачам. Правда, в связи с коронавирусом наше общение сократилось.

— Какими основными качествами должен обладать детский врач — ортопед-травматолог?

— Конечно, любить детей и профессию. Со студенческих лет нужно усвоить основное правило: ребенок не должен присутствовать на своей операции. Это означает, что все вмешательства проводятся под анестезией. И мы стараемся максимальное количество детей с травмами госпитализировать, чтобы наиболее качественно и, главное, безболезненно в условиях операционной провести любые операции. Ни в коем случае нельзя оценивать состояние ребенка с позиции экономии времени на приеме. Главный принцип детской травматологии — юным пациентам не должно быть больно! И, что важно, такой формат оказания помощи детям вызывает гораздо меньший стресс у родителей.

— Продолжите фразу: «Второй мед для меня — это…»

— Затрудняюсь охарактеризовать это одним словом или парой фраз. Второй мед вобрал слишком много: лучшие студенческие годы, любимую профессию, коллег, друзей…